e-Роман

| главная | автор |





е-Роман

СЕРАЯ ЛИНИЯ

Он, стоящий у двери.
Он, изучивший все оттенки серого цвета.
От оттенка мокрого асфальта посередине дороги,
отделяющей его дом от дома, стоящего напротив,
до оттенка асфальта под кузовом ничейного автомобиля,
приткнувшегося к серому углу ничейного Дома,
чьи двери
Он призван охранять от тех полуночных и полустранных прохожих,
кто в  сумеречном хмелю возжелал бы войти в эти двери,
двери ведущие в никуда.

Он, охранник Дома.
Стоящий у дома.
Лучший в мире знаток оттенков серого цвета.
От оттенка дождя, падающего наискосок свету фонаря,
от оттенка отблеска асфальта, выбрасывающего в свет фонаря эту серь мороси дождя,
до оттенка серой стали ножа в кармане.

Окружающее рождает внутреннюю суть,
столь серую, как и само окруженье.

Стоящий среди движения капель,
идущего в лужи дождя,
постепенно вливается в это движенье,
ведущее никуда.

И проза, звучащая из ничего, рождается,
словно капли,
рождающиеся в свете фонаря за полметра от смерти своей в луже.

До смерти своей победной, хоть на мгновенье искажающей равнодушный серый мир в зеркале луж.
Он, стоящий у двери, настолько безжизнен, недвижен и слит с пространством,
настолько недвижен и безжизнен,
что одушевляет в полумыслях своих мир, гасящий окурки капель своих в лужах.
С шипеньем осеннего дождя.
Он оживляет дождь.

И с каждой каплей успевает выпить за рождение ее,
и поминает смерть ее, слизывая с губ горькую.

Итак. В мечтаниях своих с бездарной грубою землей рассталась
и восПАРила в высоту, в мечтах своих.
И не вода. Не материальное. А легкое, как облако движенье. Все ближе к небу!

Но когда становишься сам частью неба,
так трудно отличить стремленье к цели от цели,
находящейся уже внутри себя.

Так трудно отличить себя от Бога, к которому всю жизнь стремился. И стал...

Сильнее нет разочарованья,
чем достиженье цели в полброска.

Итак, полет. В духовное превращенное материальное.
Полет в неизведанное. Но на пределе невозможного, обратно в каплю.
И опять полет через Вселенную. И, прорезав серое небо в черную грязь — плям...

А Он, стоящий у двери,
Он, сочинивший эту судьбу (и ставший для капли Богом, не Богом-творцом, а Богом-констататором)
слизнул с губы другую каплю. И улыбнулся.

Дом.

Он существует отдельно от проходящих мимо прохожих.
От охранника, стоящего у его дверей, от жильцов, живущих в клетках его.
Он существует отдельно от существующих в этом же сером мире,
и нельзя войти в его двери человеку не посвященному в Дом.

Но страшнее,— нельзя выйти посвященному.
И проходит жизнь. Человек рождается и умирает.
Улыбается и плачет. И смотрит пустыми глазами на мир из серых окон Дома,
даже не зная о том, что он обречен вечно жить в этом Доме.

Даже не зная о том, что никогда он не выйдет за порог Дома.
он посвящен Дому.

Он не выходит. Не хочет.
Иногда самым страшным колдовством и заклятием нашим становится наше НЕЖЕЛАНИЕ.

Нежелание выйти, нежелание Изменить.
В Тебе вся черная  магия.
И ты себе придумал сам свою смерть.

И настолько силен ты в своем колдовстве,
что не вырваться тебе из чар своих, и, потирая сухие руки,
злорадно хрипя, встретишь смерть свою,
О, величайший из черных магов на судьбу свою.

Капли падают, споткнувшись в свете фонаря.

Дом.

 

е-Роман. Плоскость "Сны".









© 1998. VLADIMIR KHARCHENKO